Роман. Немой Онегин. Части одиннадцатая и двенадцатая

Хотя в пропущенных главах осталось так много интересного, что просто жалко бросить. Например, в ХХХ главе вы бы прочитали про «Татьяна русская душою», а это удивительное и вместе с тем загадочное место. И не потому, что читатель не может понять, а потому, что оно выглядит столь простым, что кажется, будто и понимать там нечего.

мелькнул и скрылся молодой повеса, цинично думающий про родного дядю. Он мчит на почтовой тройке к старику, чтобы (ради наследства)

Это наш шер ами Евгений, который умён и очень мил. И как-то не хочется думать, что он покинул столицу и отправился в глушь делать там в точности то самое, чем занимается совершенная стерва княжна Катиш. У постели умирающего дяди (графа Безухова) она, племянница Катиш, сидит и день и ночь, не отходя ни шагу прочь, печально поднося лекарство, думая «когда же чёрт возьмёт тебя?!» и не подпуская Пьера.

Вообще-то внезапная любовь к богатому умирающему родственнику — такая банальность, такая пошлость, трюизм...

Но как-то так получается, что Катиш — гадина, а Эжен Онегин — милашка. Симпатии нам бесконечно важнее фактов. Симпатия автора (даже не высказанная прямо) определяет наше отношение к герою. Бабник Арамис — душка. Бабник Анатоль — скотина. Пословица объясняет это лучше всякого учебника психологии: не по хорошему люб, а по любу хорош.

...Ближе к середине романа, когда весьма начитанная Татьяна влюбилась в Онегина, ей стали сниться книжные герои:

В конце романа, в последней главе, Онегин после долгого (но совершенно иллюзорного) путешествия вернулся в Петербург. Там Мельмот появляется ещё раз, когда некто гадает, кого ж теперь, спустя три года, станет изображать Онегин? (Он же вечно кого-то изображает.)

Мы высоко ценим примечания Александра Сергеевича, и потому цитируем даже их. Если чёртов Мельмот упомянут Пушкиным трижды, то, может, стоит попробовать почитать?